Русский язык
Китайский язык
ОДНОРАЗОВАЯ ФОРМА - Научно-исследовательский центр русской филологии и культуры Хэйлунцзянского университета
ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА > ЛИТЕРАТУРА И КУЛЬТУРА > ЛИТЕРАТУРА > СОДЕРЖАНИЕ
ОДНОРАЗОВАЯ ФОРМА
  ДАТА ОПУБЛИКОВАНИЯ:2011-2-25 9:51:23  КОЛИЧЕСТВО ПОСЕЩАЕМОСТИ:742
 

Заглавие статьи

ОДНОРАЗОВАЯ ФОРМА

Автор(ы)

Игорь ШАЙТАНОВ

Источник

Вопросы литературы,  № 1, 2011, C. 238-251

Рубрика

·Поэтика жанра

Место издания

Москва, Россия

Объем

21.0 Kbytes

Количество слов

2682

Постоянный адрес статьи

http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/24517767

ОДНОРАЗОВАЯ ФОРМА

Автор: Игорь ШАЙТАНОВ

Размышление о жанре не очень увлекает современных поэтов. Но однажды - совершенно непреднамеренно - мне удалось заинтересовать поэта этой темой и услышать от него то, что можно счесть приговором жанру.

Когда у меня в 1985 году вышла книга о поэзии Николая Асеева, я подарил ее Давиду Самойлову. Через некоторое время получаю из Пярну вежливое письмо: прочитал, понравилось... Но особенно его внимание обратило на себя то место, где в связи с "Синими гусарами" я говорил об асеевском логаэдическом стихе, "предназначенном для одноразового употребления"1.

Потом один, другой знакомый мне сообщают, что, выступая, Самойлов ссылается на это место из моей книги. Уже после его смерти я нахожу ссылку в его мемуарах о Борисе Слуцком:


1 Шайтанов И. В содружестве светил. О поэзии Николая Асеева. М.: Советский писатель, 1985. С. 109.

стр. 238


Он хотел писать нетрадиционно. Он был сторонником стиха, который И. Шайтанов удачно назвал "одноразовым", то есть неповторимым. Воспроизвести вторично его нельзя, ибо сразу обнаружится эпигонство2.

Я вспомнил устное признание Самойлова в нашем разговоре: "Именно так мы все и хотели бы писать - одноразово". Сказанному мною по конкретному поводу он придал расширительный смысл.

Писать одноразово - желание, которое может показаться несовместимым с репутацией Самойлова: поэта-пушкинианца, в высшей степени погруженного в культуру (это - если хотят похвалить) или "книжного" (если хотят выразить порицание). И для разговора о современном жанровом мышлении это признание выглядит убийственным, закрывающим тему.

В установке на "одноразовость", в такого рода сознательной ориентации жанру как будто бы нет места. Современные поэты не станут ломать копья по поводу того, писать ли им оду или балладу. Времена "многоразовых" форм прошли.

Однако если говорить о творческой установке современного творца на полную свободу, то нужно признать его свободу и от любых установок, в том числе и собственных. Творческий результат, впрочем, ни в какие времена не совпадал с намерением; во всяком случае, талант всегда был готов на опровержение замысла.

Жанр работает изнутри, прокладывает себе дорогу, которая очень часто оказывается извилистой, с поворотами и развилками, предполагающими выбор уже внутри текста. В качестве примера я сошлюсь на стихотворение поэта, от которого не ожидаешь повышенной рефлексии или


2 Самойлов Д. Друг и соперник // Борис Слуцкий: воспоминания современников. СПб.: Журнал Нева, 2005. С. 82.

стр. 239


постоянной оглядки на предшественников. Тем более, что стихотворение писалось в тот момент, когда весь мир представлялся творимым заново, в том числе и в поэзии.

Ярослав Смеляков - советский поэт. Это не идеологический упрек, а констатация факта. "Классик советской поэзии" - по словам Е. Евтушенко. А то и просто классик или даже "великий поэт", каким считал его А. Межиров, и в Переделкине, и потом в Нью-Йорке державший его портрет на стене своей комнаты3.

Смеляков был одним из тех, кто в комсомольской юности принял и воспел новый идеал, пронеся его через всю жизнь, включавшую два тюремных срока, расстрел друзей-поэтов - Бориса Корнилова и Павла Васильева...

 

 

 Мы вместе шли с рогатиной на слово

 и вместе слезли с тройки удалой,

 три мальчика,

 три козыря бубновых,

 три витязя бильярдной и пивной.

 

 

 

 

("Три витязя", 1967)

Комсомольская романтика 30-х... Впрочем, конечно, неофициальная и официально осужденная. Даже в томе "Библиотеки поэта" (1979) стихотворение отсутствует, хотя к этому времени Евгений Евтушенко уже извлек его "из архива" в статье "Смеляков - классик советской поэзии" (1977). Комсомольская удаль удачно вписывалась в бильярдную и картежную метафорику: "С ЧОНа отечество идет как с туза" ("Открытое письмо моим приятелям", 1931) - писал старый чоновец (боец отряда особого назначения) Борис Корнилов.

Не советской классикой, нередко срывавшейся у него с орбиты дозволенного то в буйную романтику, то в жест-


3 Свидетельство Е. Рейна, посетившего Межирова в Америке.

стр. 240


кое описание быта, Смеляков остался в поэтической памяти, а двумя песенными текстами. Один, бывший хитом 30-х годов, стал результатом нередкой прививки к "советскому дичку" уголовной романтики. Он написан на мотив "Мурки":

 

 

 ...И в кафе на Трубной 

 золотые трубы, - 

 только мы входили, - 

 обращались к нам: 

 "Здравствуйте, 

 пожалуйста, 

 заходите, Люба! 

 Оставайтесь с нами, 

 Любка Фейгельман!"

 

 

 

 

Второй текст стал шлягером, стоящим у истоков "авторской песни", и безымянно поется до сих пор: "Если я заболею / К врачам обращаться не стану..." Стихотворение было написано между двумя арестами - в 1940 году: "Смеляков однажды с мрачной ухмылкой сказал, что единственное его всенародно известное стихотворение - "Если я заболею...", да и то благодаря гитарам современных менестрелей"4.

Песенность - один из наиболее распространенных жанровых вариантов советского стихотворства (независимо от того, писали на текст музыку или нет). Это было следствием установки на массовость в разных ее вариантах - от патетического до задушевного. В сущности, значительная часть стихов советской эпохи принадлежит не истории поэзии, а истории массового вкуса, каковой она обслуживала с большим успехом.

Раздражение Смелякова по поводу своей песенной популярности понятно - это был не его жанр. Во вся-


4 Евтушенко Е. Смеляков - классик советской поэзии // Евтушенко Е. Талант есть чудо неслучайное. М.: Советский писатель, 1980. С. 100.

стр. 241


ком случае, не тот жанр, в котором он хотел остаться, - но остался - вопреки желанию. Парадокс тоже объяснимый в отношении таланта, который искренне пытался откликнуться на правильные установки, однако проявлял себя в основном в тех случаях, когда невольно сбивался с пути.

У раннего Смелякова есть поразительное стихотворение - о том, как этот путь в жизни и в поэзии выбирался. Оно не слишком известно. Не приходится видеть ссылок на него или слышать цитирования. А тем не менее оно кажется мне не просто лучшим у Смелякова, но необходимым в истории советской поэзии - "Рассказ о том, как одна старуха умирала в доме N 31 по Молчановке". Стихотворение было напечатано в десятом номере "Красной нови" в 1933 году (Смелякову всего двадцать!).

Стихотворение большое. Процитируем и разберем его по легко вычленяемым композиционным эпизодам:

 

 

 В переулке доживая 

 дни, ты думаешь о том, 

 как бы туча дождевая 

 не ударила дождем.

 

 Как бы лампу не задуло. 

 Лучше двери на засов, 

 чтобы смерть не заглянула 

 до двенадцати часов.

 

 Смерть стоит

 на поворотах.

 Дождь приходит за тобой.

 Дождь качается в воротах

 и летит над головой.

 

 Я уйду.

 А то мне страшно.

 Звери дохнут,

 птицы мрут.

 День сегодняшний вчерашним,

 вероятно, назовут.

 

 

 

 

стр. 242


Стихи, неожиданные для того, кто знает Смелякова. И просто неожиданные, начиная с названия. Практика развернутых названий воспринимается как нечто архаическое. Чаще всего в русской традиции она сопутствовала одам (хотя не исключает никакой формы - от сонета до послания), которые создавались на случай - на рождение, на смерть, на победу... Здесь - на смерть.

Если одическая ассоциация - вслед названию - подспудно и мелькнула, то размер должен ее опровергнуть: 4-стопным хореем писались лишь духовные оды и подражания псалмам. Одического ожидания ничто в первых строфах не подкрепляет. Тема, лексический ряд и метр указывают в направлении другого жанра - баллады.

Традиционно для русского стиха 4-стопный хорей - песенный жанр, у которого обнаруживается "дополнительная опора в традиции - балладный стих. Немецкие поэты в балладах предпочитали хорей ямбу - отчасти вслед немецким народным песням, отчасти вслед силлабо-тонической интерпретации испанских романсов. За ними пошли и русские поэты..."5 - Жуковский, Катенин, Пушкин.

В другом месте М. Гаспаров подчеркнул, что у 4-стопного ямба есть и прочная тематическая ассоциация - народная6. Она здесь вполне уместна, подкрепленная традиционным балладным колоритом: смерть - гроза - задутая лампа - и опять смерть ("Звери дохнут..."). В общем - "страшно", как и признается лирический герой, обнаруживая себя, что не принято в жанре баллады.

Завершается этот балладный зачин очень тонким установлением времени: "День сегодняшний вчерашним, /


5 Гаспаров М. Л. Очерк истории русского стиха. Метрика. Ритмика. Рифма. Строфика. М.: Наука, 1984. С. 115.

6 Гаспаров М. Л. Современный русский стих. Метрика и ритмика. М.: Наука, 1974. С. 60.

стр. 243


вероятно, назовут". У трех великих жанров европейской лирики: оды, баллады, элегии - свои отношения со временем, своя "жанровая грамматика". Событие во всех трех отнесено к прошлому, но временная перспектива устанавливается по-разному. Баллада (не случайно по жанровой классификации это жанр лиро-эпический) наиболее предана прошлому, поскольку безлично-коллективная точка зрения не приближает событие, не размыкает его завершенного круга, располагаясь если не внутри него, то - безлично и вне времени - над ним. В литературной балладе, в отличие от народной, появляется рассказчик, знаменуя перерождение жанра, его движение в сторону исторической элегии или, возможно, оды. Задача оды - связать все три временные пласта: героическое событие в прошлом становится объектом восторга в настоящем, чтобы сохранить себя для будущего ("слава в веках").

У Смелякова событие смерти происходит сегодня, но, едва успевая произойти, торопит мысль о прошлом, в которое и погружается буквально у нас на глазах, в нашем присутствии, если не при нашем участии, - "вероятно, назовут..." Эффект как бы присутствия при событии, пребывания в одном с ним времени характерен прежде всего для баллады, так как и для элегии, и для оды необходимо ощущение дистанции, чтобы оплакивать или прославлять.

Какой позиции будет придерживаться лирический герой Смелякова? Он уже однажды мелькнул ("мне страшно"), чтобы потом затеряться в пестрой толпе персонажей городского романса, изменившего тон повествования, его атмосферу, его предметный ряд. В этой толпе повествователь неразличим, но вместе с толпой дистанцирован от умирающей "героини", тем самым отдаляя себя от прошлого с его сумеречным колоритом. В этом "другом" настоящем - без прошлого - приближение грозы не ощущается вовсе, оно не способно спугнуть даже птицы:

стр. 244


 

 

 Птичка вежливо присела. 

 Девка вымыла лицо. 

 Девка тапочки надела 

 и выходит на крыльцо.

 

 Перед ней гуляет старый 

 беспартийный инвалид. 

 При содействии гитары 

 он о страсти говорит: 

 мол, дозвольте 

 к вам несмело 

 обратиться. Потому 

 девка кофточку надела, 

 с девки кофточку сниму. 

 И она уйдет под звезды 

 за мечтателем, 

 за ним,

 недостаточно серьезным 

 и сравнительно седым.

 

 

 

 

Зададим себе вопрос: как должны были воспринимать этот текст в 1933 году его первые читатели в "Красной нови"? Кстати, текст назывался иначе - "Дом N 31", так что архаизирующей подсказки в названии не было. Напротив, название звучало крайне актуально - как адрес, по которому действительно в то время проживал поэт с матерью, старшим братом и сестрой. Развернутое название появится при повторной публикации в том же году в "Литературной газете", где спустя три недели (1 декабря) стихотворению будет дана критическая отповедь7.

Связь текста Смелякова, которую отмечает современный комментатор, ясно видели и рапповский критик (Е. Усиевич), и читатели поэзии - со "Столбцами" (1929)


7 См. комментарий В. Ланиной: Смеляков Ярослав. Стихотворения. Л.: Советский писатель, 1979 (БП). С. 691.

стр. 245


Николая Заболоцкого. Со стихотворением "Меркнут знаки Зодиака" существует перекличка интонационная и образная:

 

 

 Меркнут знаки Зодиака 

 Над просторами полей. 

 Спит животное собака, 

 Дремлет птица воробей...

 

 

 

 

Современного исследователя и читателя этого текста Заболоцкого увлекает его богатая родословная: как недавно показано, от Вальпургиевой ночи до "бесовских" стихов Пушкина и романтической колыбельной8. Смеляков реагирует на этот круг ассоциаций и интерпретирует их как балладные.

Если не читатель, то критик-современник воспринимал прежде всего не родословную, а актуальность текста - отношение к современности, - и не затруднился с идеологическим приговором: очернение действительности. Для Е. Усиевич сходство Смелякова с Заболоцким - достаточное основание для осуждения. Вчиталась ли она в текст? Едва ли, поскольку, вчитавшись (или хотя бы прочтя), должна была бы заметить, что Смеляков входит в пространство Заболоцкого для полемики с ним, увлеченный в данном случае его поэтикой, но не принявший его послания. На поэтическом уровне текста эта полемика развертывается как борьба жанров.

В описании советского быта от баллады первого эпизода ничего не остается. Но бытовое у Смелякова подано не так, как в "Столбцах". Бытовое у него не выглядит абсурдным, скорее простодушным, как в частушке или в городском романсе. И с важной идеологической поправкой: быт не тянет в прошлое, у быта есть будущее ("под звез-


8 См.: Жолковский А. Загадки "знаков Зодиака" // Звезда. 2010. N 10.

стр. 246


ды"), в которое и отправляются (или собираются) персонажи. Смеляков не закрывает для них этой возможности. Быт разлагается на старое и новое, на уходящее в прошлое и в будущее. Старое умирает - это основной сюжет стихотворения, продолжающийся в третьем эпизоде, где быт уже наглядно обнаруживает свою двойственность, преломляясь в глазах умирающей:

 

 

 Ты глядишь в окно. И еле 

 Принимаешь этот мир. 

 Техник тащится с портфелем, 

 спит усталый командир. 

 Мальчик бегает за кошкой. 

 И, не принимая мер, 

 над разваренной картошкой 

 дремлет милиционер. 

 Ветер дует от Ростова. 

 Дни над городом идут...

 

 Листья падают - 

 и снова 

 неожиданно растут.

 

 

 

 

Бытовое непротиворечиво предваряет природное, легко в него перетекает. Переход подготовлен чуть иронической, но изящно интонированной тремя пиррихиями фразой: "...И, не принимая мер, / над разваренной картошкой / дремлет милиционер..." После бодрой дроби предшествующих строк пропуск ударений с меняющимся в каждой строке метрическим рисунком выглядит паузой, готовящей смысловое движение в сторону природы: "Ветер дует от Ростова..."

Ожидание и боязнь грозы оказались имеющими природное продолжение, а не просто пейзажной зарисовкой для вступления в тему. Ход событий родствен природному круговороту, всегда неожиданному: в "неожиданно растут" есть наивность прозрения и неопровержимость исторического аргумента - своей силы и правоты. Такая логика была характерна для советской

стр. 247


поэзии 20-х и начала 30-х годов (Николай Асеев): гроза, как символ обновления, пугает тех, кого она смоет, но приводит в восторг тех, кто предполагает жить в обновленном мире:

 

 

 Что ты скажешь, умирая, 

 и кого ты позовешь? 

 Будет дождь в начале мая, 

 в середине мая дождь.

 

 Будто смерть, 

 подходит дрема.

 

 Первосортного литья 

 голубые ядра грома 

 над республикой летят.

 Смерть.

 В глазах твоих раскосых

 желтые тела собак,

 птицы,

 девочка,

 колеса,

 дым,

 весна.

 И папироса

 у шарманщика в зубах.

 И рука твоя темнеет.

 И ужасен синий лик.

 Жизнь окончена.

 Над нею

 управдом и гробовщик.

 

 

 

 

Блистательна концовка этого эпизода, соединившая быт и смерть в одновременном явлении зощенковского управдома и гробовщика - представителя профессии с богатой романтической предысторией. Этим заканчивается баллада, но не само стихотворение. Сюжет теперь окончательно вырывается из прошлого - из баллады, - он одически устремлен в будущее, причем с героем во множественном числе: советская ода - от имени "мы"!

стр. 248


Местоимение иногда раскладывается на составляющие, но лишь для того, чтобы затем быть вернее собранным и в своем победном марше получить должный оркестровый аккомпанемент:

 

 

 А у нас иные виды

 и другой порядок дней -

 у меня,

 у инвалида

 и у девочки моей.

 

 Мы несем любовь и злобу, 

 строим, ладим и идем. 

 Выйдет срок - и от хворобы 

 на цветах и на сугробах, 

 на строительстве умрем.

 

 И холодной песни вместо 

 перед нами проплывут 

 тихие шаги оркестра 

 имени ОГПУ.

 

 Загремят о счастье трубы. 

 Критик речь произнесет. 

 У девчонки дрогнут губы, 

 но девчонка не умрет.

 

 

 

 

Ода - жанр ораторский по слову и государственный по теме. Природное предсказание новой жизни сбывается у Смелякова явлением ОГПУ (Главное политическое управление наследовало ЧК и предшествовало НКВД, КГБ...). Что касается ораторского слога, очень скоро утвердившегося в советской поэзии, то у Смелякова победившая ода лишь бросит короткий взгляд из будущего на героическое деяние в настоящем:

 

 

 И останутся в поверьях 

 люди славы и труда, 

 понимавшие деревья, 

 строившие города...

 

 

 

 

стр. 249


Цивилизационная деятельность поставлена рядом и оправдана со-природностью, которая утверждена в финале-апофеозе возвращением к дождевой теме:

 

 

 Только мы пока живые 

 и работаем пока. 

 И над нами дождевые 

 пролетают облака.

 

 И над крышами Арбата,

 над могилою твоей

 перманентные квадраты

 снега,

 града

 и дождей.

 

 

 

 

Стиль и жанр советской поэзии здесь явлен в процессе своего рождения, мотивированный стопроцентной искренностью, которую впоследствии десятилетиями будут имитировать или старательно возгонять. Ода еще не окостенела, не превратилась (по Тынянову) в "шинельные стихи". Она даже не отделилась от романтической баллады и существует в рамках текста то ли в процессе борьбы, то ли динамического союза с нею.

Одноразовость формы обеспечивается, как здесь видно, не забвением о традиции стиха, не замкнутым слухом, а его разнонаправленностью. Близкое вызывает на спор, а поэтические аргументы в этом споре звучат тем убедительнее, чем на большую глубину стиха способен опускаться поэт за этими аргументами. Ими еще нужно суметь воспользоваться.

В поздние годы Смеляков любил обозначить свое преклонение перед Пушкиным, вспоминая и Дениса Давыдова, и Лермонтова, посвящая им стихи. Когда же поэт пытался подхватить классический стиль, то прививал его не очень удачно. В тех же "Трех витязях": "Уже тогда предчувствия и думы / избороздили юное чело" - пушкинский плащ наброшен поверх комсомольской косоворотки.

стр. 250


Стилистическая зависимость носит более внешний и потому более опасный характер, чем жанровая. Чужое слово остается чужим, а жанр сам по себе не связан личной принадлежностью, на него не распространяется авторское право. Он позволяет перенастроить слух и легко является в совершенно иной огласовке. Именно так получилось у Смелякова с Заболоцким. Стихия мещанского быта и речи, мелодия городского романса для Смелякова имеет иной смысл, более личный и не отвергаемый: "Ярослав Смеляков говаривал: "Я пишу на языке, на котором плакала моя мать"" (интервью Павла Грушко Дмитрию Быкову).

Комсомолец 30-х, Смеляков не мог не распрощаться с этим бытом. Но, чуткий поэт, он попытался перенастроить тональность и преобразовать язык плача в советскую песнь радости. Поэтический результат, по крайней мере одноразовый, оказался очень интересным. Хотя и приоткрыл перспективу печального продолжения этой стилистики в жанре советской одической поэзии.

стр. 251

 

.
 Поиск в Интернете
ПОИСК
 МЕСЯЧНЫЙ РЕЙТИНГ
1.Фазовые глаголы <семант(11-04-13)
2.Сравнительный оборот. <С(11-03-17)
3.В Китае в 2018 году пройдет(14-03-31)
4.На пресс-брифинге "China Frien(15-11-17)
5.5-й форум по международно(15-12-11)
6.Дайджест журнала «Рус(13-04-28)
7.Власти Пекина отменили к(15-12-11)
8.Китай надеется на скорей(15-12-11)
9.МЕХАНИЗМЫ ФУНКЦИОНАЛЬНО(14-07-09)
10.Путин: причиной катастро(11-07-25)
 ЛИТЕРАТУРА
1.МЕМОРИАЛЬНЫЙ ДОМ-МУЗЕЙ А(11-02-25)
2.ДРЕВНЕГРЕЧЕСКАЯ ХУДОЖЕС(11-04-25)
3.ЧЕЛОВЕК БУНТУЮЩИЙ, ИЛИ М(11-02-25)
4.АВТОРСКИЕ ЖАНРОВЫЕ НОМИ(11-02-25)
5.ПЕРЕЧИТЫВАЯ ГРИГОРА НАР(11-04-25)
6.ПЛОД ЗАНИМАТЕЛЬНОЙ НАУК(11-02-25)
7.Вопросы филологии(11-02-25)
8.ОДИН ИЗ ПЕРЛОВ ВОЛОШИНСК(11-02-25)
9.ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ НАУМА (11-02-25)
10.ХЛЕСТКО И ОСТРОУМНО (ВМЕ(11-02-25)
авторское право: Научно-исследовательский центр русской филологии и культуры Хэйлунцзянского университета
адрес:Китай, г. Харбин, ул. Сюйфулу 74 почтовый индекс:150080
телефон:+86-0451-86609649