Русский язык
Китайский язык
АВТОРСКИЕ ЖАНРОВЫЕ НОМИНАЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ПРОЗЕ КАК ПОКАЗАТЕЛЬ КРИЗИСА ЖАНРОВОГО СОЗНАНИЯ - Научно-исследовательский центр русской филологии и культуры Хэйлунцзянского университета
ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА > ЛИТЕРАТУРА И КУЛЬТУРА > ЛИТЕРАТУРА > СОДЕРЖАНИЕ
АВТОРСКИЕ ЖАНРОВЫЕ НОМИНАЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ПРОЗЕ КАК ПОКАЗАТЕЛЬ КРИЗИСА ЖАНРОВОГО СОЗНАНИЯ
  ДАТА ОПУБЛИКОВАНИЯ:2011-2-25 9:52:29  КОЛИЧЕСТВО ПОСЕЩАЕМОСТИ:2706
 

Заглавие статьи

АВТОРСКИЕ ЖАНРОВЫЕ НОМИНАЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ПРОЗЕ КАК ПОКАЗАТЕЛЬ КРИЗИСА ЖАНРОВОГО СОЗНАНИЯ

Автор(ы)

Татьяна МАРКОВА

Источник

Вопросы литературы,  № 1, 2011, C. 280-290

Рубрика

·Поэтика жанра

Место издания

Москва, Россия

Объем

19.8 Kbytes

Количество слов

2204

Постоянный адрес статьи

http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/24517782

АВТОРСКИЕ ЖАНРОВЫЕ НОМИНАЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ПРОЗЕ КАК ПОКАЗАТЕЛЬ КРИЗИСА ЖАНРОВОГО СОЗНАНИЯ

Автор: Татьяна МАРКОВА

Русские писатели всегда демонстрировали самобытное понимание жанра, выходя за пределы устоявшихся параметров. Жанр всякий раз творится заново, обновляется индивидуальностью выражения, неповторимой авторской интонацией.

Как полагает современная жанрология1, трансформация жанровых форм в меняющейся парадигме художественности происходит при ориентации на структурный принцип "ведущего жанра", становящийся метажанровым принципом. Доминирование романа в эпоху реализма проявилось в


1 Бахтин М. Эпос и роман (О методологии исследования романа) // Бахтин М. Литературно-критические статьи. М. 1986; Шайтанов И. Жанровое слово у Бахтина и формалистов // Вопросы литературы. 1996. N 3; Лейдерман Н. Теоретическая модель жанра // Лейдерман Н. Л., Липовецшй М. Н. и др. Практикум по жанровому анализу литературного произведения. Екатеринбург: Изд. УрГПУ, 2003.

стр. 280


"романизации" других жанров. М. Бахтин, проанализировав особенности романного слова, открыл неограниченные возможности его смыслового насыщения и жанрового обновления. Находясь в процессе "становления" и "неготовности", роман противостоит сложившимся "твердым формам", обладающим "завершенной целостностью". Он являет собой первый в истории литературы неканонический жанр "вероятностно-возможной" модальности2.

В эпоху социальных катаклизмов и военных катастроф XX века гуманистические идеи классического романа, утверждавшего абсолютную ценность личности, вступают в противоречие с набирающим ускорение процессом обесценивания человеческого индивидуального "я". Традиционная реалистическая техника художественного анализа отношений среды и человека в новых социокультурных условиях подвергается разрушению. Антропоцентризм романа, строящегося вокруг одной или нескольких человеческих судеб, в современной литературе сменяется аморфностью многофигурных композиций3.

В конце XX века национальная культура с доминирующей ролью словесности переживает кризис логоцентризма, отдавая предпочтение визуальным и звуковым способам передачи информации. Академик В. Костомаров обобщает: "Становится все затруднительнее полноценно воспринимать информацию, не поддерживаемую изображением, цветом, движением, звуком <...> Массмедиа изменили статус не только устного, но и написанного слова - от него уже не требуется никакой книжной основательности"4.


2 Бройтман С. Историческая поэтика. М.: Академия, 2004. С. 319.

3 См.: Хазанов Б. Апология нечитабельности. Заметки о романе и романах // Октябрь. 1997. N 10; Иванов В. Взгляд на русский роман // Звезда. 1994. N 7.

4 Костомаров В. Наш язык в действии. Очерки современной русской стилистики. М.: Гардарики, 2005. С. 215.

стр. 281


Спор о судьбах романа не прекращается. Переосмыслению подвергается сам принцип жанровости словесного искусства5. Между тем на рубеже XX - XXI веков роман по-прежнему остается наиболее востребованным жанром и в реалистической прозе: роман-эпопея "Красное колесо" А. Солженицына (1990), "Роман воспитания" Н. Горлановой (1996), семейные саги - "Московская сага" В. Аксенова (1994), "Дом, который построил дед" Б. Васильева (1991), "Медея и ее дети" Л. Улицкой (1996); и в творениях постмодернистов: "Роммат: роман-фантазия на историческую тему" Вяч. Пьецуха (1990), "Бесконечный тупик: роман-комментарий" Д. Галковского (1991), "Поселок кентавров: роман -гротеск" А. Кима (1993); и в массовой литературе: исторические детективы Б. Акунина "Приключения Эраста Фандорина" (1998), полицейские детективы А. Марининой "Смерть ради смерти" (1995), фэнтези-романы Н. Перумова "Кольцо тьмы" (1993)...

Нам представляется, что жанровые трансформации художественной словесности конца XX - начала XXI века осуществляются преимущественно в двух направлениях: к расширению границ и скрещиванию жанров (это путь гибридизации) либо к сужению семантического поля, редукции: это путь минимализации.

Жанровая маркировка, вводимая самими авторами, сигнализирует читателю об избранном им пути: "Дурочка: роман-житие" С. Василенко (1998), "Сбор грибов под музыку Баха: роман-мистерия" А. Кима (1998), "Орфография: опера в трех действиях" Д. Быкова (2003).

Жанровая минимализация кладется в основу новых романных форм: "Живите в Москве: рукопись на правах


5 См.: Тамарченко Н. Методологические проблемы теории рода и жанра в поэтике XX века // Теория литературы. Т. 3: Роды и жанры (основные проблемы в историческом освещении). М.: ИМЛИ РАН, 2003; Женетт Ж. Фигуры. В 2 тт. Т. 2. М.: Изд. им. Сабашниковых, 1998.

стр. 282


романа" Д. Пригова (2000); "Смерть царя Федора: микророман" Ю. Дружникова (2000); "Эросипед и другие виньетки" А. Жолковского (2003). Приемы свертывания повествования обнажаются уже на уровне авторского определения жанра: "маленькая повесть", "короткая повесть", "мемуарные виньетки", "микророман"6.

В условиях кризиса крупной формы, связанного с падением доверия к "авторитетному" повествованию безотносительно к идеологии, наиболее способными к формотворчеству оказываются малые жанры прозы. Малая форма становится способом переосмысления формы романа. Размер текста в этом случае - результат сжатия не в количественном, а в качественном смысле. В малых жанрах доминирует метонимический принцип миромоделирования, предполагающий, что конкретный предметно-бытовой план, "кусок жизни", подается писателем как часть большого мира. Структура малого жанра внутренне организует отдельно взятый фрагмент, концентрируя его обобщающий смысл, координирует часть и целое, определяет место этого фрагмента в бесконечной системе мира, выверяет идею, воплощенную в "куске жизни", всеобщим смыслом бытия.

Специфика современного рассказа проявляется в том, что он часто похож на анекдот7: в нем представлено одно-единственное событие, он характеризуется символической точностью деталей и минимальным числом персона-


6 Последний, по мнению Г. Нефагиной, - форма, наиболее отвечающая современным потребностям: продукт синтеза драмы, новеллы и романа, небольшое произведение повествовательно-диалогического характера, демонстрирующее разрушение личности центрального героя.

7 См.: Курганов Е. Анекдот как жанр. СПб., 1997; Шайтанов И. Между эпосом и анекдотом // Литературное обозрение. 1995. N 1; Выгон Н. Анекдот в современной философско-юмористической прозе // Открытый урок по литературе: Русская литература XX века. М.: Московский Лицей, 2001.

стр. 283


жей. Анекдот легко внедряется в художественную структуру практически любого современного текста, поскольку обладает качествами, отвечающими требованиям новой литературной ситуации: лаконизмом, парадоксальностью, коммуникативностью. Формула анекдота в современном художественном повествовании наполняется новыми структурными элементами: вводятся новые персонажи, психологические мотивировки, комментарий героя-повествователя... В результате изменяется и план содержания: безапелляционность сменяется авторской неоднозначностью. Современный анекдот разворачивается в картину, представляющую наш абсурдный мир в целом, в то время как роман нашего времени, наоборот, свертывается и сжимается до стенограммы.

В новейшей словесности явно присутствует установка на "открытость и незавершенность", что одновременно сближает ее и с "романным контрапунктом", и с лирической системой циклообразования. Каждый отдельный рассказ представляет лишь фрагмент, "кусок" распавшейся целостности. Произвольно располагая эти "куски" и фрагменты, писатель складывает из них бесконечное множество "узоров". Именно так образуются, варьируются и разрастаются (по объему и составу) прозаические циклы Л. Петрушевской: "Реквиемы", "Тайна дома", "В садах других возможностей", "Песни восточных славян", "Настоящие сказки". Отказываясь от четкой жанровой модели как способа оценки и упорядочения действительности, автор сливается со своими героями и не столько пишет, сколько "читает" сюжеты человеческих судеб. Жизнь, по Петрушевской, состоит из свернутых до стенограммы романов. Реализации этой задачи способствует свободное поле цикла, предоставляющее оптимальные условия для художественных экспериментов по скрещиванию жанровых конструкций. В этом же направлении работают В. Пьецух ("Русские анекдоты", 2000), Е. Попов ("Веселие Руси", 2002), Л. Улицкая ("Девочки", 2002, "Люди нашего царя", 2006) и др.

стр. 284


Причины циклизации как одной из активных жанровых модификаций следует искать в глубинных слоях культурно-эстетического сознания, в ревизии самого понятия "целостность" в переходный период от классической к нетрадиционной парадигме художественности.

Среди тенденций современного этапа жанровой эволюции следует выделить стирание границ между фиктивным и документальным повествованием. В поэтике "нон-фикшн" написаны "романы голосов" С. Алексиевич - "Цинковые мальчики" (1991), "Чернобыльская молитва" (1990). Роман Л. Улицкой "Даниэль Штайн, переводчик" (2007) состоит из писем, дневниковых заметок, газетных статей и фрагментов личной истории эмигрантки из России, расследующей обстоятельства своего рождения. В этой книге сочетаются элементы агиографического жанра и современного сказа.

Показателем сознательного выбора писателем оригинальной жанровой стратегии становятся авторские указания на жанр, количество и многообразие которых делают актуальным вопрос об их типологии8. Характер жанровых номинаций свидетельствует, с одной стороны, о жанровой рефлексии автора, с другой - о разрушении и сознательной трансформации традиционных моделей.

Жанровый подзаголовок создает у читателя определенные ожидания содержания и формы текста. Таким способом автор активизирует читательское восприятие за счет ассоциативной разветвленности, необходимости одновременного учета разных составляющих. С другой стороны, авторский подзаголовок вступает в диалогические (а иногда и оппозиционные) отношения с жанровым ка-


8 См.: Звягина М. Феномен авторского жанрового определения в русской прозе второй половины XX - начала XXI века // Дергачевские чтения. Материалы конф. 9 - 10 октября 2008 года. Екатеринбург, 2009.

стр. 285


ноном, национальной традицией, сигнализируя об экспериментальном характере произведения.

Зачастую жанровое определение уточняется эпитетами, дополнениями, которые могут указывать на тему ("Временитель: Роман о дружбе и любви" С. Есина, 1987) или объем ("Спички: Маленький роман" А. Бородыни, 1993), на структуру ("Желябугские выселки: Двучастный рассказ" А. Солженицына, 1999) или субъекта повествования ("Дружбы нежное волненье: Записки провинциала" М. Кураева, 1992). Между тем совершенно очевидно, что дело отнюдь не столько в указании на тему или объем, сколько в авторской установке на создание аллюзивного поля и управление читательским восприятием.

Авторские жанровые номинации нередко указывают на те или иные литературные или фольклорные жанры, обнаруживая присутствие разных жанровых кодов, объединение которых рождает новую жанровую модель: роман-исследование, роман-гротеск, роман-наваждение, роман-травелог - "Пирамида: Роман-наваждение в трех частях" Л. Леонова (1994); "Поверх Фрикантрии, или Анджело и Изабелла: мужской роман-травелог" С. Кибальчич (2006).

В процесс жанрообразования вовлечены не только жанры из смежных речевых сфер (монолог, диалог, исповедь), но и из области искусства (с обращением к поэтике живописи, театра, кино): "Ночной дозор: "Братья: Уличный романс" А. Слаповского (1995); "Ноктюрн на два голоса при участии стрелка ВОХР тов. Полуболотова" М. Кураева (1998); "Синдикат: Роман-комикс" Д. Рубиной (2006); "Смерть автора: Филологический триллер" М. Елиферовой (2007).

Интермедиальная поэтика важна в плане выяснения степени проницаемости границ между искусствами, их взаимодействия в рамках словесного искусства, текстообразующих и смыслообразующих функций визуальных и музыкальных кодов. Назовем такие произведения, как "Ермо" Ю. Буйды (1996), "Прохождение тени" И. По-

стр. 286


лянской (1997), "Сбор грибов под музыку Баха" А. Кима (1998), "Опыты" М. Вишневецкой (2002), "Быть Босхом" А. Королева (2004), объединенные стремлением классифицировать интермедиальные коды и выявить персоналии художников и музыкантов, определяющих автоконцепцию современной прозы. Экспансию музыкальных жанровых номинаций в новейшей прозе современная наука связывает с кризисом жанрового мышления и тенденцией к метафоризации всех уровней современного повествования9.

Взаимодействие литературы XX века с кинематографом обусловливает доминирующие позиции монтажно-коллажных конструкций и, соответственно, отражается в жанровых подзаголовках: "Long Distance, или Славянский акцент: сценарные имитации" М. Палей (2000); "Мастер Хаос: роман-коллаж" Е. Попова (2002). Кино-нарратив диктует отстраненность повествования, к примеру, в сборнике В. Сорокина "Четыре" (2005), где рассказы, сценарии и либретто собраны по сходству повествовательной оптики - бесстрастности, внимательности и отстраненности видеозаписывающего устройства - камеры, которая стоит между читателем и сценарием как таковым, что сообщает сценарному тексту большую степень условности (большую, чем в пьесе).

Еще одна жанровая новация в словесности эпохи всеобщей компьютеризации - литература, вводящая поэтику Интернет-общения: "Поющие в Интернете: сказки для взрослых" В. Тучкова (2002); "Flashmob. Государь всея Сети" А. Житинского (2007). Последний позиционируется как "приватный онлайновый дневник одного малоизвестного юзера", полученный издателем по почте на CD-


9 Сидорова А. Интермедиальная поэтика современной отечественной прозы (литература, живопись, музыка). Автореф. канд. дисс. Барнаул, 2007.

стр. 287


диске. Ученый физик, используя принцип работы больших самоорганизующихся систем, создает информационную пирамиду; в результате организуемые им акции (флешмобы) сотрясают не только Интернет, где они зарождаются, но и порядок в стране.

Компьютерные технологии активно взаимодействуют с литературой, порождая новые формы, способы организации повествования. В художественных текстах они реализуются на разных уровнях поэтики как приемы: на словесном уровне - введение специальной лексики и элементов компьютерной программы; на сюжетно-композиционном - сценарии видеоигр ("Принц Госплана" В. Пелевина, "Друг утят" Д. Галковского), организация текста в виде Интернет-сайта ("Акико" В. Пелевина). Новейшей технологией, перенесенной из компьютерной сферы в литературу, представляется чат - вид сетевого общения, характеризующийся интерактивностью и ориентацией на разговорный стиль. ид сетевого общения, характеризующийся интерактивностью и ориентацией на разговорный стиль. ткой форме дать очень точную, емкуВ такой форме написан "Шлем ужаса. Креатифф о Тесее и Минотавре" В. Пелевина. На наших глазах рождается новая жанровая форма, которой адекватного названия еще не найдено.

Установка на поиск "эксклюзивных" названий проявилась и на жанровом поле литературных биографий. Так, в оригинальном исследовании уральских ученых о книгах серии "ЖЗЛ" приводится ряд подобных примеров: биография-версия (И. Волгин), биография-детектив, биография-роман (А. Варламов), жанр без правил (А. Холиков), биография сознания, экзистенциальная биография (Л. Панн), биография-прощание (Е. Луценко), интеллектуальная биография (Д. Бабич), фантастическая биография (Е. Погорелая). Книги, выполненные в формате "ЖЗЛ" и выдаваемые за биографии, Т. Снигирева и А. Подчиненов квалифицируют как литературоведческие работы: "Ахматова" С. Коваленко, "Даниил Хармс" А. Кобринского, "Мандель-

стр. 288


штам" О. Лекманова, "Маршак" М. Гейзера, "Брюсов" Н. Ашукина и Р. Щербакова. В них зачастую "жизнеописание замещается литературоведением, причем техника анализа текста инициирована не установкой на читательскую аудиторию, но той филологической школой, к которой принадлежит исследователь"10.

Книги писателя о писателе - "Михаил Булгаков" А. Варламова, "Максим Горький: миф и биография" П. Басинского (обе - 2008), "Борис Пастернак" Д. Быкова (2005) - ученые предлагают именовать "литературоведческими романами". Литературоведческий роман, по убеждению исследователей, совмещает научную добросовестность, фундаментальность, основательное знание творческого наследия писателя, мемуарной литературы, предшествующих литературоведческих концепций и художественную установку - через судьбу и творчество того или иного литератора передать собственное видение и понимание не только текста, но мира.

На рубеже столетий о себе заявляет новое жанровое образование - филологический роман: "Довлатов и окрестности" А. Гениса (1999), "Ложится мгла на старые ступени: Роман-идиллия" А. Чудакова (2001), "Сентиментальный дискурс: Роман с языком" В. Новикова (2001). Современная критика не без основания полагает, что главным героем литературы становится сочинитель, писатель. Достаточно назвать книги, исполненные как бы от лица пишущего героя и в разные годы удостоенные авторитетных премий: "Линии судьбы, или Сундучок Милашевича" М. Харитонова (1992), "Трепанация черепа" С. Гандлевского (1996), "Андеграунд, или Герой нашего времени" В. Маканина (1998) и т. д.


10 Снигирева Т. А., Подчиненов А. В. Серия ЖЗЛ: поиски жанра // Литература в контексте современности. Материалы конф. 12 - 13 мая 2009. Челябинск, 2009.

стр. 289


Таким образом, для современной литературы в целом характерна установка на жанровый эксперимент, активное использование моделей и форматов нехудожественных текстов. В эпических формах наблюдается ослабление сюжетной линии, модальная, временная и субъектная неопределенность, смещение пространственно-временных планов и точек зрения. Эстетическая рефлексия автора зачастую проявляется в жанровой номинации. Авторское жанровое определение задает образ, который становится значимой частью текста, включается в образную структуру произведения, становится выражением авторской позиции. Совершенно очевидно, что эстетические эксперименты современной прозы затрагивают самые основы жанрового мышления и отражают кризис жанрового сознания в начале третьего тысячелетия.

г. Челябинск

стр. 290

 

.
 Поиск в Интернете
ПОИСК
 МЕСЯЧНЫЙ РЕЙТИНГ
1.Сравнительный оборот. <С(11-03-17)
2.ПОЭТИКА БАХТИНА И СОВРЕМ(11-02-25)
3.АВТОРСКИЕ ЖАНРОВЫЕ НОМИ(11-02-25)
4.Фазовые глаголы <семант(11-04-13)
5.Слово о семантике компли(11-05-18)
6.ПЕРЕЧИТЫВАЯ ГРИГОРА НАР(11-04-25)
7.Китай в состоянии защити(13-07-02)
8.В России готовятся к сер(11-01-15)
9.Вопросы филологии(11-02-25)
10.ДРЕВНЕГРЕЧЕСКАЯ ХУДОЖЕС(11-04-25)
 ЛИТЕРАТУРА
1.МЕМОРИАЛЬНЫЙ ДОМ-МУЗЕЙ А(11-02-25)
2.ДРЕВНЕГРЕЧЕСКАЯ ХУДОЖЕС(11-04-25)
3.АВТОРСКИЕ ЖАНРОВЫЕ НОМИ(11-02-25)
4.ЧЕЛОВЕК БУНТУЮЩИЙ, ИЛИ М(11-02-25)
5.ПЕРЕЧИТЫВАЯ ГРИГОРА НАР(11-04-25)
6.ПЛОД ЗАНИМАТЕЛЬНОЙ НАУК(11-02-25)
7.Вопросы филологии(11-02-25)
8.ОДИН ИЗ ПЕРЛОВ ВОЛОШИНСК(11-02-25)
9.ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ НАУМА (11-02-25)
10.ХЛЕСТКО И ОСТРОУМНО (ВМЕ(11-02-25)
авторское право: Научно-исследовательский центр русской филологии и культуры Хэйлунцзянского университета
адрес:Китай, г. Харбин, ул. Сюйфулу 74 почтовый индекс:150080
телефон:+86-0451-86609649