Русский язык
Китайский язык
ДРЕВНЕГРЕЧЕСКАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ПРОЗА: ПУТЬ ЭКСПЕРИМЕНТА - Научно-исследовательский центр русской филологии и культуры Хэйлунцзянского университета
ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА > ЛИТЕРАТУРА И КУЛЬТУРА > ЛИТЕРАТУРА > СОДЕРЖАНИЕ
ДРЕВНЕГРЕЧЕСКАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ПРОЗА: ПУТЬ ЭКСПЕРИМЕНТА
  ДАТА ОПУБЛИКОВАНИЯ:2011-4-25 10:38:07  КОЛИЧЕСТВО ПОСЕЩАЕМОСТИ:2833
 

Заглавие статьи

ДРЕВНЕГРЕЧЕСКАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ПРОЗА: ПУТЬ ЭКСПЕРИМЕНТА

Автор(ы)

О. ЛЕВИНСКАЯ

Источник

Вопросы литературы,  № 2, 2011, C. 219-229

Рубрика

·Поэтика жанра

Место издания

Москва, Россия

Объем

20.7 Kbytes

Количество слов

2606

Постоянный адрес статьи

http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/24836426

ДРЕВНЕГРЕЧЕСКАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ПРОЗА: ПУТЬ ЭКСПЕРИМЕНТА

Автор: О. ЛЕВИНСКАЯ

Понятие художественной прозы так прочно укоренено в традиции европейских литератур, что трудно представить себе время, когда еще не было ни этого понятия, ни самого явления. Между тем на временной шкале истории литературы довольно легко найти точку, от которой можно отсчитывать историю художественной прозы. Это вторая половина 4 века до н.э. Аристотель в "Поэтике" (1447а 29) называет прозу "лысыми", то есть лишенными стихотворного метра, словами. Само это обозначение свидетельствует, что для Аристотеля поэзия первична, а проза - вторична. При этом поэзия для Аристотеля - не просто метрически организованный текст. Например, философские поэмы Эмпедокла ("О природе", "Очищения") он совсем не считает поэзией, а самого Эмпедокла предлагает называть не поэтом, а физиологом, то есть "исследователем природы". Очевидны для Аристотеля и различия между прозаическими текстами. Некоторые из них он мысленно объединяет с поэзией: это небольшие пьески (мимы), в которых обрисовыва-

стр. 219


лись разные бытовые ситуации (их сочиняли в 5 веке до н.э. на Сицилии), и так называемые сократические диалоги. При этом Аристотель сетует, что, мол, до сих пор не придумали термина, которым можно было бы обозначить одновременно поэзию и такого рода прозу. Теперь этот термин есть - "художественная литература". Есть у нас термин и для той прозы, которую, по мысли Аристотеля, следует объединить в один род с поэзией, - "художественная проза".

Таким образом, в Греции к концу классической эпохи художественная проза уже осознана Аристотелем как существующая, но это лишь начало длительного и увлекательного процесса ее формирования.

Художественная проза формировалась в тех областях, где вращались нестихотворные тексты, - история, философия, риторика. И происходило это в результате достаточно смелых экспериментов. Так, благодаря деятельности софистов (5 век до н.э.) появилась благодатная почва для формирования художественной прозы в области риторики. Как известно, софисты строили свою систему обучения красноречию на релятивистских основаниях: слово всесильно и любой тезис доказуем - стоит только получить необходимые навыки. Такая деятельность нуждалась в рекламе: недостаточно провозгласить могущество слова и доказуемость любого тезиса - нужно это продемонстрировать. Так появляются софистические сочинения на парадоксальные темы. Софист Горгий (ок. 485 - 380 до н.э.) сочиняет "Похвалу Елене", где доказывает, что Елена не была виновницей Троянской войны. С одной стороны, это упражнение в риторике. С другой стороны, содержание этого текста увлекательно и забавно само по себе. Его целью не является ни истина, как в произведениях исторических или философских, ни доказательство чьей-либо виновности или невиновности, как в судебных речах, ни даже посмертная похвала, как в эпитафии, потому что Елена - персонаж мифологический. Иными словами, текст создан ради текста: он

стр. 220


может забавлять, восхищать или раздражать, но никакого практического назначения у него нет. А это есть шаг к художественной прозе.

В эпоху эллинизма подобным модификациям подвергаются формы исторических и географических сочинений: авторы используют их, наполняя заведомо вымышленным содержанием. Так появляются утопии и парадоксографии. Назначение этих псевдогеографических и псевдоисторических текстов состоит уже не в том, чтобы собрать и представить читателю подлинные и достоверные сведения, а в том, чтобы развлечь и позабавить его.

Беллетризация некогда функциональных прозаических форм продолжалась и в эпоху Империи. В это время происходили удивительные эксперименты в области словесности. Риторическое искусство стало демонстрировать свои возможности не только по назначению (в судебных речах или речах торжественных, произносившихся по официальным поводам) - ораторы обратились к "эстрадной" деятельности, выступая перед публикой с речами самого разного, но, главное, широко интересного содержания, продолжая при этом использовать стандартные формы судебного и торжественного красноречия. Так прославился Дион Хризостом (ок.40 - ок.150). Те же тенденции наблюдались и в философской среде. Философы стали выступать перед широкой публикой на общеинтересные философские темы, используя при этом не только всем известные и традиционные формы красноречия, но и формы узко специальные. Например, Максим Тирский (ок.120 - ок.180) очень плодотворно использовал для своих выступлений на популярные философские темы форму "двоякого рассуждения", усвоенную им в платоновской Академии (более подробно о формах обучения философии в Академии будет сказано чуть дальше).

Одним из величайших экспериментаторов в области прозаических форм был Плутарх. В этом отношении по-

стр. 221


казательно одно из ранних его сочинений под названием "О том, что животные обладают разумом"1. Форма диалога, которую имеет это сочинение, одна из любимых Плутархом (см., например, его "Застольные беседы" или "Пир семи мудрецов"). Однако, открыв текст, мы убеждаемся в том, что сочинение это явно отличается от всех известных нам плутарховых сочинений. Все дело в персонажах: героями Плутарха могли быть исторические лица и легендарные личности, но не литературные персонажи. А здесь главными действующими лицами являются знаменитые гомеровские герои - Одиссей и волшебница Кирка (Цирцея). В контексте "Одиссеи" (песни 9 - 10) они связаны захватывающим сюжетом. Напомню его:

Одиссей со спутниками попадает на остров Эя, где обитает могущественная богиня Кирка (Цирцея). Отряд во главе с Эврилохом отправляется к жилищу Кирки, а Одиссей с остальными спутниками остается на корабле. У дома Кирки Эврилоха и его людей встречают львы и волки, которые ведут себя, как ручные, потому что Кирка "питьем очарованным их укротила"2. Сама же хозяйка сидит в покоях за ткацким станком и поет. На зов Эврилоха и его спутников Кирка появляется, приглашает гостей войти и готовит им кикеон - напиток, в котором смешаны сыр, мед, ячменная мука и вино. В кикеон Кирка добавляет зелье, отнимающее память об отчизне, и когда гости отведывают напитка, она уларом своего жезла обращает их в свиней и загоняет в закуту. Самым разумным оказывается Эврилох - он ожидает спутников у входа в жилище Кирки, а когда видит, что никто не возвращается обратно, бросается к Одиссею на корабль и рассказывает о зага-


1 Принятое латинское название сочинения "Bruta animalia ratione uti" (далее везде: "Bruta animalia").

2 Одиссея. 10.213 сл. Из дальнейшего повествования становится понятно, что львы и волки - это люди, превращенные Киркой в животных.

стр. 222


дочном исчезновении товарищей в покоях Кирки. Одиссей отправляется спасать команду. По дороге он встречает Гермеса, который сообщает Одиссею, что его товарищей Кирка превратила в свиней и держит в хлеву, а потом вручает ему "противоядие", растение под названием "моли", способное нейтрализовать действие Киркиного зелья. Гермес рассказывает Одиссею, как ему следует действовать: выпить кикеон, а потом, когда Кирка коснется его своим жезлом, выхватить меч и угрожать ей, пока она не предложит провести с ней ночь. Одиссею следует согласиться, но прежде взять с Кирки великую клятву, что она не замыслила против него зло. Далее все происходит по гермесовой схеме, и Кирка по настоянию Одиссея возвращает его спутникам человеческий облик, помазав их какой-то мазью.

Плутарх в диалоге создает ситуацию, которой у Гомера нет: Одиссей расспрашивает Кирку, нет ли среди львов и волков, окружающих ее жилище, его соотечественников-греков, некогда превращенных ею в животных. Одиссей считает, что стоило бы вернуть им человеческий облик. Тем, кто хорошо помнит гомеровский контекст (а греческие читатели Плутарха помнили его хорошо), легко представить, в какой именно части эпизода с Киркой могла состояться такая беседа - после того, как спутники Одиссея освободились от чар и снова стали людьми. Таким образом, созданная Плутархом ситуация выглядит вполне органичным развитием гомеровского повествования. Не удивит читателя и появление персонажа по имени Грилл ("Хрюк") (как показывает имя, он обретается у Кирки в обличии свиньи). Персонажа с таким именем у Гомера нет, зато есть целый отряд товарищей Одиссея, превращенных Киркой в свиней.

Кирка предлагает Одиссею побеседовать с Гриллом. Эта еще одна черта, введенная Плутархом: в "Одиссее" превращенные Киркой в животных люди утрачивают человеческую речь. В ходе беседы выясняется, что Грилл-Хрюк вовсе не стремится вернуть себе человеческое обличье.

стр. 223


Увлекательная экспозиция диалога может ввести читателя в заблуждение: он готов к приключенческому и даже сказочному развитию сюжета, но неожиданно оказывается в густой чаще философских дискуссий, начало которых было положено самим Платоном и его строптивым учеником Аристотелем.

Дело в том, что Грилл не просто отказывается снова стать человеком - он обосновывает свою позицию. Первым указателем поворота от литературной забавы к философии является утверждение Грилла, что жизнь у Кирки в обличии животного исполнена бесконечных благ3. Так в диалог вводится один из основных терминов философской этики - "благо". Следующий ход в рассуждении Грилла о преимуществах его положения полностью переводит диалог в философский план: Грилл опровергает мнение, будто люди превосходят животных в справедливости, рассудительности, мужестве и других добродетелях4, и доказывает, что животные наделены не только всеми перечисленными качествами, но разумом даже в большей степени, чем люди.

Мысль о том, что животные могут обладать разумом и мужеством, высказана в "Истории животных" Аристотеля5. Правда, термин "добродетель" здесь не употребляется - Аристотель говорит о природных душевных свойствах, о нравах живых существ, включая человека. Тем не менее, по Аристотелю, мужество или разум могут быть присущи как людям, так и животным.

Платон думал иначе. В диалоге "Лахет" собеседники приходят к такой мысли: несмотря на то, что животным как будто бы присуще некое природное мужество, признавать за ними эту добродетель невозможно, потому что


3 Plutarchus. Bruta animalia. 986 D. Далее везде переводы из "Bruta animalia" мои. - О. Л.

4 Ibidem. 986 F.

5 Аристотель. История животных. 488 b; 608 a.

стр. 224


"бесстрашное существо и существо мужественное - это не одно и то же <...> Мужеству и разумной предусмотрительности причастны весьма немногие, дерзкая же отвага и бесстрашие, сопряженные с непредусмотрительностью, свойственны очень многим - и мужчинам, и женщинам, и детям, и животным". Собеседник Сократа Никий, которому принадлежат эти слова, заключает: "И те существа, что ты вместе со многими именуешь мужественными, я называю дерзкими, мужественными же именую разумных"6.

Таким образом, Грилл у Плутарха развивает мысль аристотелевскую, но аргументы черпает в платоновских текстах. Так, доказывая, что добродетель мужества присуща не людям, а именно животным, Грилл утверждает: "Вы (люди. - О. Л.) переносите труды и опасности не потому, что отважны, но из-за страха перед другим, худшим"7. О том, что людей вынуждает быть мужественными ужас перед худшей опасностью и что они мужественны "из-за страха и боязни", говорит и Сократ в "Федоне"8. Слова Грилла, почти буквально воспроизводя платоновские формулировки, прямо отсылают к источнику - к тексту Платона. Но эта отсылка делает доводы Грилла лишь более уязвимыми, потому что обнаруживает его лукавое обращение с источником: он пользуется им без учета контекста, ведь мысль о тождестве мужества и страха, высказанная Сократом, - промежуточная и будет опровергнута им самим в ходе диалога.

Завершая рассуждение о мужестве как добродетели животных, Грилл предлагает красивое определение: "Мужество ваше (человеческое. - О. Л.) - это разумная трусость, а отвага - это страх, знающий, каким способом


6 Платон. Лахет. 197а-с / Перевод С. Я. Шейнман-Топштейн.

7 Plutarchus. Op. cit. 988 С.

8 Сократ. Федон. 68 d.

стр. 225


избежать нежелательного"9. Откуда возникает понятие разумной трусости? Это тоже результат игры с платоновским текстом. С одной стороны, и в "Федоне", и в "Лахете" говорится о том, что истинные добродетели, в том числе и мужество, обязательно сопряжены с разумом. С другой стороны, в "Федоне" высказана та самая мысль о тождестве мужества и страха, которая в итоге оказывается ложной и опровергается. Остается подменить понятие страха понятием трусости и построить силлогизм:

 

 

 Мужество сопряжено с разумом. 

 Мужество есть трусость.

 -----------

 Трусость сопряжена с разумом.

 

 

 

 

Так появляется понятие "разумной трусости", которое и использует Грилл в своем определении мужества.

Следить за ходом Грилловых рассуждений не менее увлекательно, чем за приключенческим сюжетом. Интрига состоит не только в том, что Грилл доказывает антиплатоновский тезис при помощи платоновских текстов, - он откровенно признается, что строит доказательства, как софист10, то есть лукаво. Иными словами, Грилл провоцирует собеседника (а вместе с ним и читателя): "Поймай меня!" Не случайно же он выбирает для иллюстрации своих тезисов самые яркие образы, использованные Платоном в аналогичных контекстах, например, мифологический образ кроммионской свиньи - чудовища, убитого Тезеем на пути в Афины. Для Грилла кроммионская свинья - образец животного, наделенного добродетелью мужества11. У Платона в "Лахете" этот образ тоже использован и тоже в рассуждении о добродетели мужества, но для доказательства прямо противоположного: "...Ясно, - го-


9 Plutarchus. Op. cit. 988 С.

10 Ibidem. 989 В.

11 Ibidem. 987 F. Ср.: Плутарх. Жизнеописание Тезея (9).

стр. 226


ворит Сократ, - что и в отношении кроммионской свиньи ты не поверишь, что она может быть мужественной"12.

Таким образом, выдвигая и доказывая тезис о добродетельности животных, Грилл делает его уязвимым и опровержимым именно с точки зрения платоновской философии. Тем самым Плутарх рождает в, читателе естественное ожидание следующего витка дискуссии, где доводы Грилла опровергались бы с платоновских позиций с корректным, а не софистическим использованием платоновских текстов. Открытый финал диалога подкрепляет основательность такого ожидания." Когда Грилл приступает к доказательству наличия у животных разума, его прерывает Одиссей: "Ну, подумай, Грилл: не ужасное ли это насилие - наделять разумом тварей, от природы не знающих Бога?"13 Ответом Грилла заканчивается диалог: "Тогда придется спросить: как это ты, Одиссей, такой мудрый и замечательный, родился от Сизифа?" Смысл этого вопроса таков: "Как же ты, Одиссей, можешь быть столь разумным, если происходишь из рода Сизифа?", а Сизифа греки считали законченным безбожником - по одной из версий мифа, он заковал в цепи самого Аида, владыку царства мертвых14.

Этот вопрос - отправная точка для опровержения. Опровержением должен быть ответ Одиссея, и мы даже можем представить, на каких позициях будет строиться это опровержение, потому что здесь вводится понятие Бога, важнейшее для Плутарха как платоника и религиозного человека. Но второй части диалога нет, и это ставит перед нами вопрос: можно ли считать "Bruta animalia" законченным произведением? И каковы в таком случае могли быть задачи Плутарха? На какое воспри-


12 Платон. Лахет. 196 е.

13 Plutarchus. Op. cit. 992 Е.

14 Гигин. Мифы / Перевод Д. О. Торшилова. СПб.: Алетейя, 2000. С. 80 и прим.

стр. 227


ятие, на какую аудиторию мог быть рассчитан такого рода текст?

Как уже было сказано, это раннее произведение Плутарха. Известно, что он был выучеником платоновской школы, одним из представителей так называемого Среднего платонизма15. Главным предметом в платоновской философской школе, начиная с Древней Академии, было искусство диалектики, обучение которой проходило в определенных формах. Основные формы обучения диалектике были реконструированы Г. Кремером16. К ним относятся: "двоякое рассуждение" (сначала за, а потом против какого-либо философского тезиса); "учебный спор", где участвовали двое, один из которых выдвигал некий тезис, а другой должен был его опровергнуть и заставить признать обратное; "речь - антиречь", когда двое произносили речи противоположного содержания. При этом тезисы, предлагаемые ученикам для доказательства или опровержения, могли никак не соответствовать их убеждениям - нужно было уметь защищать и опровергать любую точку зрения. Иными словами, все формы обучения диалектике были направлены на отработку аргументации и контраргументации по темам, наиболее часто дискутируемым в философских школах (не только платоновской, но и стоической, и перипатетической, и прочих).

Таким образом, можно представить, что "Bruta animalia" - сохранившаяся часть учебного сочинения, выполненного в форме "двоякого рассуждения" или, скорее, "речи-антиречи". Но это, с моей точки зрения, не так: "Bruta animalia" - законченное и полноценное литературное произведение. Использовав учебную форму


15 См.: Dillon J. The Middle Platonists. Ithaca, New York, 1996.

16 Kraemer H.I. Platonismus und Hellenistische Philosophic Berlin, New York, 1971. S. 24 f; см. также: Левинская О. Л. О терапевтах и философской традиции рассуждений in utramque partem // Mathesis. Из истории античной науки и философии. М.: Наука, 1991.

стр. 228


обучения диалектике, Плутарх создал оригинальнейший текст, где гомеровские герои вместе с фантастическим говорящим кабаном ведут речь о тонких философских предметах в духе дискуссий платоновской Академии. Получить удовольствие от этого сочинения могли в первую очередь те, кто были хорошо знакомы с тонкостями этих дискуссий. Именно они могли уловить, как хитроумно плутарховский Грилл препарирует платоновские тексты. Вместе с тем это сочинение могло привлечь и более широкую публику: благодаря тому, что философская аргументация вложена в уста персонажа не просто вымышленного, но комического, она утрачивает серьезность, да и сама ситуация философского диспута приобретает смеховую окраску. Кроме того, увлекательная экспозиция, развивающая всем известный гомеровский эпизод, могла быть надежным "крючком" для ловли любознательного читателя. Наконец, интригу создает и намеренно открытый финал диалога: ожидание "антиречи" Одиссея, которая по правилам учебной полемики должна следовать за "речью" Грилла, оставляет читателя не разочарованным, а заинтересованным, потому что содержание этой возможной "антиречи" Плутархом намечено в заключительных словах диалога.

Так под рукой Плутарха учебная академическая форма становится увлекательным литературным произведением. По пути экспериментирования с нехудожественными формами Плутарх шел всю жизнь. Самый известный и зрелый его писательский труд, "Сравнительные жизнеописания", тоже результат эксперимента - теперь уже с утвердившимися и известными видами биографий. Но этому следовало бы посвятить отдельную работу.

стр. 229

 

 

.
 Поиск в Интернете
ПОИСК
 МЕСЯЧНЫЙ РЕЙТИНГ
1.Эксклюзив: Глобальная эк(12-01-15)
2.Сравнительный оборот. <С(11-03-17)
3.Уважаемые коллеги, дорог(19-05-08)
4.Когнитивная наука в XXI ве(14-06-16)
5.лексикография2(15-11-24)
6.Фазовые глаголы <семант(11-04-13)
7.Слово о семантике компли(11-05-18)
8.КНДР завоевала право на (12-01-10)
9.В Казахстане могут созда(13-12-03)
10.АВТОРСКИЕ ЖАНРОВЫЕ НОМИ(11-02-25)
 ЛИТЕРАТУРА
1.МЕМОРИАЛЬНЫЙ ДОМ-МУЗЕЙ А(11-02-25)
2.ДРЕВНЕГРЕЧЕСКАЯ ХУДОЖЕС(11-04-25)
3.АВТОРСКИЕ ЖАНРОВЫЕ НОМИ(11-02-25)
4.ЧЕЛОВЕК БУНТУЮЩИЙ, ИЛИ М(11-02-25)
5.ПЕРЕЧИТЫВАЯ ГРИГОРА НАР(11-04-25)
6.ПЛОД ЗАНИМАТЕЛЬНОЙ НАУК(11-02-25)
7.Вопросы филологии(11-02-25)
8.ОДИН ИЗ ПЕРЛОВ ВОЛОШИНСК(11-02-25)
9.ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ НАУМА (11-02-25)
10.ХЛЕСТКО И ОСТРОУМНО (ВМЕ(11-02-25)
авторское право: Научно-исследовательский центр русской филологии и культуры Хэйлунцзянского университета
адрес:Китай, г. Харбин, ул. Сюйфулу 74 почтовый индекс:150080
телефон:+86-0451-86609649